Зачем возносят на пьедестал адмирала Колчака
http://ismi.ru/pk/index.php?IDE=6836

Серое, слегка пожелтевшее от времени фото. Я, студент-первокурсник, придя впервые в Омский музей истории, кажется, больше ничего и не смотрел. На фотографии штабелем, как дрова, сложены трупы людей. Штабель — высотой в человеческий рост, конец его не виден из-за границ снимка. Уходя из Омска в ноябре 1919 года, колчаковцы расстреляли всех, кто в то время находился в тюрьмах: красные наступали, и времени разбираться, кто из задержанных виновен, а кто нет, у белых не было. Большинство расстрелянных одеты в солдатское обмундирование, на ногах обмотки и грубые ботинки. Это были, очевидно, рядовые солдаты, то есть крестьяне, люди из бедноты.

Та картина всплывает в моей памяти всякий раз, когда я встречаюсь с публикациями о памятнике А.В. Колчаку, установленном у нас в Иркутске.

Свидетельствуют очевидцы

Когда на уроках истории в школе мы изучали события Гражданской войны, меня осенило: да ведь колчаковцы проходили по нашим местам. Здесь, в Кормиловке, где была очень важная железнодорожная станция, паровозы загружали углём, накачивали воду, выбрасывали шлак перед тем, как состав отправится в Омск. Обратился к матери, она родилась в Богдановке, от которой до станции было пять километров, в 1919 году ей было пять лет:

— Ты помнишь, когда колчаковцы были в вашей деревне, как они к вам относились?

— Мало что помню,— она вздохнула. — Знаю, что забрали у нас лошадей, отец сильно плакал. Я первый раз видела его таким, и мне было страшно.

Отец её, мой дед, был участником Первой мировой войны, жена его умерла в 1915 году от тифа. Болезни, голод — это было следствие войны, бедствие для простого народа. Октябрьская революция 1917 года остановила бойню, дед вернулся в деревню. Дочь, в возрасте трёх лет, он нашёл в приюте, а старшую — в няньках. Забрал детей, неимоверным трудом поднял за два года хозяйство и — лишился лошадей, не говоря уж о том, что и скудные запасы продуктов отступающая армия Колчака подчистила основательно.

— А красные пришли — это помнишь?

— Тоже немного: меня накормили кашей. Сидела у чужого дядьки на коленях и ела кашу. Отцу красные отдали лошадь, брошенную колчаковцами, больная лошадь была. Отец в`ыходил её. Всё пришлось начинать сначала.

Альвину Ивановну Озолину, подругу матери, я догадался спросить года два назад, когда мама моя уже умерла. Альвина Ивановна старше матери на четыре года, в 1919 году она жила с родственниками в деревне близ старинного города Тара, это примерно триста километров севернее Омска. Тайга и болото — вот главная характеристика той местности, поэтому мне казалось, что делать войскам там было нечего. Оказалось, не так.

— Хорошо помню колчаковцев, — говорит Альвина Ивановна. — Отец наш моего старшего брата спрятал, чтобы его в армию не взяли, а с ним и лошадей в тайгу угнал. Они забирали лошадей, вместо денег давали расписку. А дядю моего колчаковцы расстреляли.

— За что? Он был за красных?

— Не, он ни за кого не был. Пахал, крестьянствовал. У него был родной брат, другой мой дядя. Он то ли воевал, то ли уехал куда-то работу искать, не знаю. Письма тогда редко кто писал. А невестка, его жена, нехорошо себя вела — погуливала. Ну наши — отец мой и второй дядя — и говорят ей: “Ты почему себя так ведёшь? Муж вернётся, как будешь в глаза ему смотреть?” Она, значит, обозлилась и пообещала: “Я вам покажу!” И написала бумагу, что один брат, муж её, значит, у красных служит, а другой агитирует против белых. Ещё назвала людей. Их всех арестовали, и жён некоторых взяли. Сколько они пробыли в тюрьме, не скажу, а только женщин выпустили. Выпустили вечером, холодно, дождь — как добираться в деревню? Они и вернулись обратно в тюрьму, попросились переночевать. Пустили. А утром в лесочке недалеко от Тары они нашли своих мужиков. Разбираться белые не стали, расстреляли — и дело с концом. А закопали плохо: чуть присыпали землёй и листьями. Тётка-то увидела — ботинок из земли торчит, узнала. Так и нашли.

“Только за первую половину 1919 года белогвардейцы и интервенты расстреляли и умучили более 40 тысяч повстанцев и подозреваемых, более 80 тысяч человек было арестовано” (журнал “Сибирь”, № 5 за 1999 г.).

Для Колчака, как и для большинства людей дворянского звания, “чернь” — рабочие, крестьяне, солдаты — была людьми даже не второго, а третьего сорта, их жизнь ничего не стоила.

По примеру японцев?

Много чего написано сторонниками установки памятника Колчаку в Иркутске, которые пытались и пытаются представить его патриотом России, борцом за правое дело, благородным, честным, справедливым. И, одновременно, стараются опорочить всех людей, волею судьбы вовлечённых в события. Все плохие — один Колчак хороший. Вот пишет А. Новиков (“Байкальские вести”, № 34, 2004 г.): “Белых поддерживала и часть рабочих, в основном высокой квалификации... А вот чернорабочие находились под влиянием большевистских лозунгов о рабочем классе как “гегемоне революции” и надеялись выиграть от вводимой красными уравниловки”.

Глупости. Автор этих строк, очевидно, ни в грош не ставит читателя, когда пытается ввести его в заблуждение. Лозунгами большевиков были: “Мир — народам!”, “Земля — крестьянам!”, “Фабрики — рабочим!”, “Власть — Советам!” И об уравниловке речи не было. Принцип социализма — “От каждого по способностям, каждому по труду”.

А по поводу того, что лишь чернорабочие (опять “чернь”) были сторонниками красных, а высококвалифицированные рабочие шли за Колчаком, приведу такой факт. Во время пребывания колчаковцев в Омске (точнее: в ночь с 21 на 22 декабря 1918 года) железнодорожные рабочие (а они — самая грамотная прослойка среди рабочих того времени) на станции Куломзино, что находится на левом берегу Иртыша — это как бы ворота к Омску с западной стороны, восстали против Колчака, хотя шансы на успех восстания были близки к нулю.

“...Омск оказался в руках восставших. Днем на помощь восставшим рабочим в Куломзино прибыли в двух вагонах рабочие из Тюмени”. Это я цитирую материал заведующей архивным отделом г. Омска В. Лобановой, опубликованный в газете “Нива” 25 декабря 1998 года.

Часть солдат Сибирского полка и пулемётная команда примкнули к восставшим. “Не доверяя своей охране, Колчак передал охрану своей персоны английским солдатам”.

Восстание было подавлено, участники его расстреляны.

“В Куломзино заседал военно-полевой суд, приговаривавший к расстрелу целыми группами. Колчаковцы кололи штыками, расстреливали целыми группами рабочих на льду Иртыша и на его берегу. Несколько сотен рабочих было расстреляно у железнодорожного полотна в 200 метрах от левого берега Иртыша”.

Убитых — под лёд. Когда узнаёшь, что Колчак был после расстрела спущен под лёд Ангары, и задумаешься, почему сделали именно так, то стоит, наверное, вспомнить эту расправу на другой огромной реке Сибири, на Иртыше.

“Были произведены массовые расстрелы в концлагере, где содержались военнопленные красноармейцы. Расстреляны были и солдаты, примкнувшие к восставшим”.

Сегодня сторонники Колчака пишут, что адмирал подписал всего лишь один расстрельный документ, такой он был добрый. Некогда было писать приказы, колоть и расстреливать едва успевали!

В документальной книге Юрия Кларова “Допрос в Иркутске” есть такой абзац: “В архивах личной канцелярии “верховного” было обнаружено письмо Колчака генералу Розанову, командовавшему в Енисейской губернии карательными войсками. “Покончить с енисейским восстанием,— писал Колчак,— не останавливаясь перед самыми строгими, даже жестокими мерами в отношении не только восставших, но и населения, поддерживающего их. В этом отношении существует пример японцев в Амурской области”.

Вот так: берите пример с японцев, карайте мирных жителей — в этом и есть суть Колчака.

“За один год в нём (в Омске.— И. К.) было подавлено несколько восстаний, улицы были залиты кровью” (журнал “Сибирь”, № 5 за 1999 г.).

Иностранцы хозяйничали в Сибири

Почему же восставали? Ведь адмирал пообещал в своём обращении к населению, придя к власти: “...Я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности”. Да потому, что по всей Сибири хозяйничали интервенты. Это были американцы, которые контролировали железную дорогу на всём протяжении от Владивостока до Омска (разрабатывался проект передачи казённых железнодорожных путей к востоку от Екатеринбурга и Челябинска частной компании Стивенсона), японцы, белочехи...

Да что говорить, вот ещё одна цитата из того же журнала “Сибирь”: “Белочехи, будучи ближайшими союзниками Колчака, возмущали население Сибири безудержным мародерством. Каждое сообщение об их грабежах адмирал воспринимал с гневом, грозил расправой, но... дал им привилегии, вплоть до права приобретения недвижимости. Чехи загрузили шестьсот вагонов награбленным... (Везли не только имущество, отнятое у местного населения, но и машины, станки, оборудование с заводов Урала, везли всё, что имело ценность.— И.К.). Английские, французские, итальянские, японские, прибалтийские, другие нерусские легионы грабили, расстреливали без суда, сжигали деревни и пороли по одному только подозрению в провокациях на железной дороге”.

Софья Евстратьевна Никулина — ее отец был репрессирован в 1938 году, реабилитирован в 1958, — казалось бы, должна быть обижена на Советскую властьи приветствовать установку памятника Колчаку. Но вот что рассказывает: её свёкор, Никулин Андрей Григорьевич, был рабочим железнодорожного депо на станции Чита. Колчаковцами им было дано задание подготовить состав в течение суток, в том числе поменять колёсные пары вагонов. Работали всю ночь, но сделали не всё. Их наказали: выпороли (видимо, шомполами). После экзекуции Андрей Григорьевич был похож на отбивную, потерял на некоторое время дар речи и остался на всю жизнь инвалидом. Последние свои два года не поднимался, умирал в муках.

Г.В. Афанасьева (Медведева) за четверть века объездила более 1250 сёл и деревень Восточной Сибири с фольклорными экспедициями, записала воспоминания старожилов на тысячах (более пятнадцати тысяч!) аудиокассет. Она говорит: “Среди жителей не было ни одного, кто бы положительно отозвался о Колчаке... Спрашивают колчаковцы женщину: “Ты коммунистка?” Она, простая крестьянка, отвечает: “Если муж коммунист, то и я тоже”. Вырезали груди, привязали за ноги к лошадям и растащили...” Разорвали, значит.

Таких историй — целые тома. А во имя чего и ради кого творились все эти зверства?

Гражданская война в России — это война Антанты, Америки, Японии и других стран против Советской России, где передовым отрядом интервентов были белые армии Юденича, Деникина, Колчака, Врангеля и разных атаманов.

Генералы не встали на защиту царя в феврале семнадцатого, потому что масонское Временное правительство ни на шаг не отступило от целей Антанты. Когда же к власти пришли люди, твердо решившие остановить войну, а их поддержал трудовой народ, то холопы, посмевшие поднять глаза на господина, должны были быть наказаны, вплоть до полного уничтожения. Лютая ненависть к народу-кормильцу и защитнику, пожелавшему стать свободным,— вот что двигало белыми. Это позднее признал в своих книгах генерал А.И. Деникин. Главный монархист России В.В. Шульгин (его трудно заподозрить в симпатиях к большевикам) в книге “1920”, оценивая Белое движение, признал с горечью, что оно запятнало себя грабежами, насилием и невинно пролитой кровью.

Мнимый “верховный правитель”

Был ли Колчак на деле Верховным правителем России? “...Считая, что обязательства России являются и его обязательствами, А. В. Колчак 30 декабря 1917 года поступил на английскую службу, на Месопотамский фронт, рядом с которым в Персии, впрочем, недолго, еще держали русские войска” (журнал “Сибирь”, №5 за 1999 г.).

Какие интересы у русского пахаря-солдата были в Персии? “С апреля по июль 1918 года в Харбине А. В. Колчак — член правления Китайско-Восточной железной дороги...”; “...июль—август провёл в Японии...”; “12 октября 1918 года вместе с английским генералом Ноксом прибыл в Омск, а 4 ноября 1918 года стал военным и морским министром Временного сибирского правительства. В Омске 18 ноября 1918 года казачьими офицерами была свергнута власть недееспособной Директории, арестованы ее члены, а А.В. Колчак провозглашён Верховным правителем России” (журнал “Сибирь”). На другой странице того же номера журнала события другим автором изложены несколько иначе: “Адмирал вступил в должность военного министра 8 ноября 1918 года, а в ночь с 17 на 18 ноября монархисты и кадеты устроили военный переворот с молчаливого согласия белочехов и интервентов...”

Но разница в датах и в том, кто именно произвёл переворот — казаки или монархисты с кадетами, нам сейчас не столь важна. И я бы сказал, что не “с молчаливого согласия белочехов и интервентов”, а по решению командования интервентов был совершен этот кровавый переворот. И очевидно, что вопрос этот был решён еще задолго до того, как адмирала Колчака привезли в Омск. Ведь не зря по дороге в Сибирь его принимал сам президент Соединённых Штатов Томас Вильсон!

Существенным является вот что: “Вскоре Верховный совет Антанты сообщил Верховному правителю о назначении главнокомандующим русскими и иностранными войсками на территории России генерала Жанена”. “Вскоре” означает здесь: вскоре после совершённого в Омске переворота.

Как вам это нравится? Верховный правитель России в подчинении у французского генерала! Правитель или только командующий русскими частями в составе иностранного нашествия на Россию?

Вот теперь, я думаю, читателю стало ясно, что Колчак был в Лондоне, а затем в Америке и в Японии, потому что согласовывалась его кандидатура на эту должность с правительствами этих стран. И не случайно сопровождал его в Омск английский генерал Нокс, у которого Колчак как наёмник английской армии был в подчинении. Правителей, которых сажают на власть правительства других стран, называют марионетками. А в народе — попросту предателями. Через них манипулируют страной, а при необходимости от них избавляются.

Западные страны, и в первую очередь Англия, всегда были (есть и будут) ярыми ненавистниками России. Вскоре после того, как Колчак ликвидировал Директорию в Омске, английский посол во Франции лорд Берти записал в своем дневнике: “Нет больше России! Она распалась, исчез идол в лице императора и религии, который связывал разные нации православной веры. Если только нам удастся добиться независимости буферных государств, граничащих с Германией на востоке, то есть Финляндии, Польши, Эстонии, Украины и т.д., сколько бы их ни удалось сфабриковать, то, по-моему, остальное может убираться к чёрту...”

Звучит так, будто написано сегодня.

Читатель вряд ли знает, что фабрикацией таких буферных государств уже занималась Германия в ходе войны. В ноябре 1916 года германские власти создали на захваченной ими российской территории Польши “Польское государство”. В сентябре 1917 года ими был создан “Литовский совет”, который провозгласил независимость Литвы и “вечную, прочную” связь с Германской империей. Чуть позже Германия немедленно признала независимость “Украинской народной республики”, которую создали украинские националисты...

То есть противоборствующие в Первой мировой войне страны — Англия и Германия — были едины в своих действиях, направленных на уничтожение России.

Неужели Колчак был настолько глуп, что не видел этого?

“Лозунги были только громкими фразами”

А как относились к Верховному его подчинённые?

Вот выдержка из приказа Колчака от 1 декабря 1918 года — это через две недели после прихода его к власти в Омске:

“Командующий 5-м отдельным Приамурским корпусом полковник Семёнов за неповиновение, нарушение телеграфной связи и сообщений в тылу армии, что является актом государственной измены, отрешается от команды 5-м корпусом и смещается со всех должностей, им занимаемых...”

И как отреагировал полковник Семёнов? Вот что пишет в своей книге Ю. Кларов: “Этот приказ так и не был выполнен, потому что за Семёновым стояли японцы, не считался с “верховным правителем” и сам Семёнов”.

Колчак проглотил эту “пилюлю”, а когда спустя год он оказался между двумя городами, где подняли восстание,— Красноярском и Иркутском, то пригласил к себе представителя атамана Семёнова и при нём подписал приказ, которым “производил Семёнова в генерал-лейтенанты и назначал его главнокомандующим войсками Дальнего Востока и Иркутского военного округа. За эту плату атаману предлагалось ликвидировать Иркутское восстание” (Ю. Кларов “Допрос в Иркутске”).

В это время Колчаку представили открытое письмо генерал-майора Зиневича, того самого мятежного генерала, который выступил против Колчака в Красноярске.

“Я, командующий войсками Енисейской губернии генерал-майор Зиневич, как честный солдат, чуждый всякого политического авантюризма и политических интриг, переживший четыре кампании, шел за вами, пока верил, что провозглашенные вами лозунги... будут вами действительно проведены в жизнь родной страны. Теперь, после катастрофы на фронте, я вижу, что лозунги, во имя которых мы объединились вокруг вас, были только громкими фразами, обманувшими народ и армию...”

Каппелю удалось разгромить восстание в Красноярске, Зиневич был казнен, но это не спасло белых, так как восстание шло по всей Сибири, а наступление Пятой армии большевиков всё усиливалось.

А теперь Каппеля, устроившего кровавую бойню в Красноярске, поднимают в общественном сознании до уровня героя и перевозят его прах из Китая в Россию.

Выступление в Иркутске меньшевиков и эсеров против Колчака оказалось вынужденным. Чем ближе подходила Красная Армия, тем более жестоко поступал Колчак со всеми, кто хоть как-то выражал недовольство его правлением. Эсеровско-меньшевистский Политцентр высказался за то, чтобы Колчак сдал свои полномочия. (Напомню, что эсеры, которые составляли большинство в Политцентре, были за передачу власти Учредительному собранию, то есть фактически были против большевиков). Тридцать членов Политцентра были арестованы в качестве заложников. “Во время переговоров с Политцентром колчаковцы обещали освободить арестованных. Однако это обещание выполнено не было. Арестованных вывезли на пароходе и всех (20 мужчин и одну женщину) убили и трупы сбросили в Байкал. Известно об этом стало только тогда, когда в газете “Чехословацкий дневник” появилось сообщение”. (Ю. Кларов. “Допрос в Иркутске”).

Эту историю, когда людей глушили дубинками (в целях экономии патронов) на ледоколе “Ангара” и сбрасывали в Байкал, многие иркутяне знают. В память о погибших в советское время ледокол был восстановлен и поставлен на прикол в заливе у микрорайона “Солнечный”.

Русское золото в иноземных банках

Когда нужда в Колчаке отпала, союзники сдали его эсерам и меньшевикам, которые в те годы представляли местную власть в Иркутске. И заметьте: эсеры и меньшевики до поры до времени прекрасно уживались и с белогвардейцами, и с интервентами.

“Чешский офицер представил Колчаку комиссию Политцентра и объявил, что адмирал передается из рук в руки под юрисдикцию Политцентра. По свидетельству Нестерова (эсера, заместителя командующего Политцентра.— И.К.), Колчак особенно не удивился, но всё же спросил: “Это чьё решение? Жанен лично знает об этом?”

Чех заверил Колчака, что Жанен знает, и адмирал больше не задавал вопросов”, (журнал “Сибирь”, №5 за 1999 г.).

Очевидно, что, отдавая Колчака Политцентру, Жанен уже предрешил его судьбу. С отступающим Колчаком вывозилось и золото, захваченное летом 1918 года командованием чехословацкого корпуса в Казани. Вагоны с золотом, видимо, попали интервентам в руки в Нижнеудинске (хотя из документов следует, что Политцентру вместе с “верховным правителем” должен был быть передан и “золотой эшелон”).

В книге Ю. Кларова “Допрос в Иркутске” приводятся точные данные о количестве золота —21637 пудов 25 фунтов, что в пересчёте на современные меры означает 346 тонн! Англичане, американцы, японцы, французы, возможно, и чехи сумели договориться о разделе добычи и вывезли золотой запас России в свои страны. Это не домысел. Публикации о том, что золото России обнаружилось в английских и других иностранных банках, появились недавно в печати, но, кажется, кому-то это не нравится, и тема русского золота исчезла с газетных и журнальных полос.

Голод 1921—1922 гг. в России из-за неурожая (засухи в центральной части России случались и до, и после — в соответствии с одиннадцатилетним циклом солнечной активности) унёс многие тысячи жизней. И правительство Советов не могло закупить хлеб за границей, потому что казна была пуста, потому что золото “благодаря” Колчаку досталось интервентам. Те жизни, вернее, мучительные смерти, — на его совести.

Вот пишут о бескорыстии Колчака и его честности. Но золото России — только ли для своих хозяев вывозил его Колчак? А когда он был в правлении Восточно-Китайской железной дороги, то взяли его туда за бедность или чтобы он служил за сухари?

Сегодня, желая представить большевиков как жестоких и кровожадных уголовников, пишут всякое. Одни — что большевики расстреляли Колчака, другие (понимая: ложь уж слишком явная) — что Колчака расстреляли по приказу Ленина. Приказывать иркутским меньшевикам и эсерам (напомню, что в 1918 году эсеры организовали покушение на Ленина) Владимир Ильич мог с таким же успехом, как если бы он отдавал приказы Колчаку, японцам или английской королеве.

Говорю так не потому, что большевики поступили бы иначе. Но Ленин настаивал, чтобы Колчака доставили в столицу — чтобы судить и выявить всех виновных, все преступления. Этому есть подтверждения.

Но попытки заполучить арестованного Колчака и переправить в Москву не удались. Судить и развенчать — это нужно было большевикам, но кто-то очень хотел, чтобы этого не произошло, и Колчак был расстрелян.

Известно, что Ленин настаивал и на том, чтобы привезли царскую семью в Москву. Но был еще ВЦИК (Всероссийский центральный исполнительный комитет), который возглавлялся Я.М. Свердловым, именно там было принято решение об уничтожении царя. И шифровку из Москвы в Иркутск без подписи относительно Колчака нет никаких оснований считать отправленной Лениным.

Наступление интервентов продолжается

Так кому же поставлен памятник в Иркутске? Православному христианину? Патриоту? Борцу с большевиками? Или предателю-марионетке, пособнику интервентов и губителю простого народа, в том числе убийце тех, кто в окопах мировой войны проливал кровь за веру, царя и Отечество?

Кинорежиссер С. Говорухин сказал о победе над Советами и над большевиками в конце двадцатого века: “Криминальная революция”.

Так вот, криминал, придя к власти, ограбив народ, нашёл в лице Колчака своего героя и поставил ему памятник. Они бы поставили памятник Ельцину или Чубайсу, но слишком свежа еще память у людей о “достижениях” этих деятелей, хотя они полностью решили задачи, поставленные перед Колчаком Антантой.

Это памятник не только ворам, но и ворогам.

Сегодня иностранцы стали наравне с российскими олигархами хозяевами заводов и фабрик, построенных за годы Советской власти. Доллар правит Россией, грабят страну все кому не лень, население убывает со скоростью сто десять человек в час, русские люди просят подаяние, роются в мусорных ящиках, ищут на помойках пропитание, многие дети не учатся, живут в подвалах и канализационных траншеях.

Иудин грех взяли на душу те, кто за тридцать сребреников навязал общественному сознанию образ Колчака как радетеля за Россию.

Так что теперь, следуя их логике, на очереди памятник генералу Власову. Судьба Власова удивительно похожа на судьбу Колчака: воевал против врагов под Москвой, попал в окружение и сдался, а потом сформировал армию предателей и повел ее против СССР. Всё под тем же лозунгом борьбы с большевиками повернул русских людей против русских.

В пользу установки памятника Колчаку в Иркутске говорилось о необходимости объединения россиян, согласия в обществе. Кто бы спорил. Но Колчак — не то имя в истории, которое могло бы привести к консолидации. О каком согласии речь? Согласие с тем, что новая интервенция захлестнула Россию? Согласие с тем, что у власти должны оставаться слуги зарубежного капитала? Что народ ограбили? Что всё продаётся и покупается? Что обижают детей и унижают стариков, в том числе и тех, кто победил фашистов в Отечественной войне? Только так можно понимать “согласие” у памятника Колчаку.

В Иркутском отделении Союза писателей России после установки памятника Колчаку произошёл невидимый, но явный раскол.

Памятник Колчаку, перезахоронение Деникина и Каппеля, снос памятника советскому солдату в Эстонии, прославление Бандеры на Украине и многое другое — это всё звенья одной цепи: наступление интервентов продолжается.

Вспомним Юлиуса Фучика: “Люди, будьте бдительны!”

Иван КОМЛЕВ, Член Союза писателей России, г. Иркутск

«Правда»